Гапон Георгий Аполлонович
Георгий Аполлонович Гапон (настоящая фамилия Гапон-Новых) - священник, политический деятель. Родился в зажиточной казацкой семье волостного писаря в селе Билыки Кобеляцкого уезда Полтавской губернии. После окончания начальной школы в родном селе учился в Полтавском духовном
училище (1883-1885 pp.), где познакомился с преподавателем толстовцем И. М. Трегубовым и Полтавской духовной семинарии (1888-1893 pp.), где находился под влиянием толстовца И.В. Феермана. Через свободомыслие получил диплом II степени, который закрывал дверь в университет. Перебивался частными уроками и трудом статистика в Полтавском земстве. Сблизившись с полтавским архиереем Иларионом (И. Юшеновим), в 1895 p. был рукоположен в священники Всехсвятской кладбищенской церкви. Несмотря на то, что эта церковь не имела прихода, стал проповедовать и вскоре прославился на весь город. Незадолго до рукоположения женился на дочери местного купца. Брак был счастлив, но после рождения второго ребенка жена умерла. Гапон решил покинуть Полтаву. По рекомендациям Илариона и других влиятельных земляков в 1898 году добился разрешения от Синода на вступление в Духовную академию. В 1899-1900 годах находился в одном из крымских монастырей. Вернувшись в Петербург, сдал экстерном экзамены за 3-й и 4-й курсы, а в 1903 г. защитил диссертацию "Современное положение прихода в православных церквях, греческой и русской". Занятия совмещал с миссионерской деятельностью в рабочих кварталах столицы: с конца 1900 г. был священником Московско-Нарвского отделения Общества опекунства бедными и больными детьми и законоучителем Детского приюта святой Ольги. Разработал и подал петербургскому градоначальнику Н.В. Клейгельсу проекты создания рабочих домов и колоний, а также предложения по улучшению деятельности сиротских приютов. Вместе в начале 1902 года участвовал в службах в церкви Скорбящей Божьей матери в Галерной гавани, где впервые выступил с проповедями о "силе рабочего общества", пытался организовать рабочие кружки. Этой деятельностью вызвал недовольство руководства опекунских учреждений, и в июле 1902 г. был отстранен Синодом от своих обязанностей за "моральную греховность". Преисполнены социального содержания проповеди отца Гапона создали ему огромную популярность. Священником заинтересовались официальные лица и придворные аристократы, которые давали ему много аудиенций. В то же время эсеры внедрили в его окружение инженера Путиловского завода полтавчанина П.Н. Рутенберга (партийная кличка "Мартин"), который сыграл трагическую роль в жизни Георгия Гапона.
В 1902 г. Г. Гапон познакомился с начальником особого отдела департамента полиции Министерства внутренних дел С.В. Зубатовым и дал согласие сотрудничать в создании легальных рабочих организаций под надзором тайной полиции. Начиная с 1903 года Гапон подал председателю правительства С. Ю. Витте записку с просьбой посодействовать в легализации созданных под "крышей" полиции рабочих кружков и организаций. На средства из тайного фонда департамента полиции в августе 1903 г. священник арендовал чайную-читальню на Выборгской стороне, ставшей центром "Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга" - первой в России массовой рабочей организации. Лично разработал устав и программу "Собрание", а в феврале 1904 г. возглавил организацию (до этого 
был иереем церкви при петербургском Доме предварительного заключения). Торжественное открытие "Собрания" состоялось 11 апреля 1904 года. С целью создания филиалов общества летом 1904 побывал в Москве, Киеве, Полтаве. До конца 1904 г. в разных районах Петербурга было создано 11 отделов организации с числом членов около 20 тысяч. Для каждого отдела арендовалось большое помещение, которое после освящения превращали в рабочий клуб. Здесь проходили собрания активистов, сюда приходили рабочие с семьями после работы, здесь для них организовывались лекции, концерты, создавались библиотеки и кассы взаимопомощи. Отделы возглавляли верные Г. Гапону люди из числа активных рабочих. В ноябре 1904 г. среди руководства созрела идея петиции к царю с рабочими требованиями. По предложению Г. Гапона решили подать ее в критический момент, поддержав объединенными усилиями всего рабочего населения Петербурга. Непредсказуемое увольнение 19 декабря 1904 года четырех рабочих Путиловского завода, членов организации Гапона, заставило вмешаться в конфликт с администрацией предприятия. После того как переговоры закончились безрезультатно, было решено начать забастовку и подать царю петицию. Забастовка на Путиловском заводе начался 3 января 1905 и была поддержана работниками 456 предприятий и учреждений. В течение 5 дней число бастующих возросло с 15 до 111 тыс. Отец Гапон по несколько десятков раз в день выступал перед рабочими. В это время Георгий Гапон потерял доверие властей, которые уговаривали его повлиять на рабочих и прекратить забастовку.
Констатировав, что критический момент наступил, Г. Гапон призвал рабочих к походу в воскресенье 9 января к Зимнему дворцу, где царю должна быть вручена петиция, подписанная 100 тысячами человек, а сам Георгий решил возглавить демонстрацию. О намеченной акции лично сообщили Николаю II. За ночь с 8 на 9 января Петербург превратился в военный лагерь: улицы, площади, мосты были заполнены войсками - кавалерией, пехотой, артиллерией; рабочие окраины были отрезаны от центра города. Г. Гапон определил 4 сборных пункты, откуда в 10 часов утра должны були двинуться манифестанты - с Нарвской заставы, с Петербургской стороны, с Васильевского острова, с Шлиссельбургского тракта. Сам он, отслужив в 12:00 молебен "о здравии" императора в часовне Путиловского завода, был с рабочими у Нарвских ворот. Чтобы подчеркнуть мирный характер демонстрации, люди несли иконы и хоругвы, а также большой царский портрет. Рабочие пришли с женами и детьми, все были одеты по-праздничному. В демонстрации приняло участие 150 тыс. чел. Это была первая из всех процессий, шедшей к царю с требованиями признать права народа. Несмотря на мороз, все шли с непокрытыми головами. Двигались под пение "Спаси, Господи, люди твоя". Полиция не препятствовала демонстрантам, наоборот, без шапок шла рядом с рабочими. Вскоре дорогу перегородили войска. Первыми на процессию напали казаки, которые, прорезая толпу, рубили саблями направо и налево. Люди все же продвигались вперед. Когда к солдатам оставалось несколько десятков шагов, грянули залпы. Передние ряды залегли, задние бросились врассыпную. Солдаты продолжали стрелять. Все, кто шел рядом с Гапоном, были убиты, сам он спасся с места бойни с помощью П. Рутенберга. Священника немедленно переодели в гражданскую одежду и обрезали волосы (рабочие, присутствовавшие при этом, разобрали их между собой как реликвию).
В других частях городах картина была такая же, число жертв поражало воображение. В нелегальной прессе приводилась цифра 5000; в правительственных донесениях сообщалось, что убиты 130 и ранены 299 человек. Вероятно, количество раненых равнялась около 450-800, а убитых 150-200 человек, в общем около 1 тыс. жертв.
Современник о "Кровавом воскресенье":
"9 января на карту были поставлены две идеи, которые долго дурманили народ - Бог и царь. Сказанные Г. Гапоном после расстрела слова: "Нет больше Бога, нет больше царя" подвели итог векового прошлого, определив программу будущего. Имя Г. Гапона стало революционной силой."
События 9 января 1905 стали началом русской революции. Гибель сотен невинных и безоружных людей переполнила чашу народного терпения. Весть о "кровавом воскресенье" вызвала волну забастовок по всей стране. 9 января 1905 в Петербурге бастовало 125 тысяч (625 учреждений), в городе появились баррикады. Люди требовали оружия и руководства, но никакой организации не было. В первые часы после расстрела Г. Гапон написал прокламацию к рабочим и солдатам, призвав к вооруженной войне за свободу, пытался мобилизовать отделы "Собрания". Надеясь, что рабочие поднимут восстание, считал своим долгом его возглавить. Но все отделы "Собрания" были заняты войсками, вожаки убиты или спрятались. Прокламация Г. Гапона дошло до рабочих слишком поздно, когда многие уже приступили к работе, а злость притупилась. На Николая II события 9 января 1905 навели мистический ужас. В начавшейся революции в стране, он обвинял отца Гапона.
Вечером 9 января Г.Гапон под чужой фамилией выступил с речью в Свободном экономическом обществе, потом два дня скрывался на конспиративных квартирах эсеров. Назначен 11 января генерал-губернатором Петербурга и Петербургской губернии Д. Ф. Трепов начал аресты, предъявив Г. Гапону и его товарищам обвинения в намерении сформировать временное правительство России. Батюшку активно искали. Убедившись, что правительство стало на путь репрессий, а надежды на восстание нет, Г. Гапон согласился с эсеровским предложением покинуть страну. Позже, в марте 1905 г., он был уволен со службы, лишен сана и исключен из духовного звания.
За рубежом Г. Гапон пытался объединить своим авторитетом эмиграционные партийные верхи социал-демократов и социал-революционеров. В Женеве, Париже, Лондоне провел деловые встречи с Г. Плехановым, В. Лениным, Е. Азефом, Ж. Жоресом, Ж. Клемансо и другими отечественными и зарубежными партийными авторитетами, был принят в члены РСДРП, открыл банковский "Фонд Гапона". Если раньше в партийной среде отношение к его личности было преимущественно скептически-отрицательное, то теперь, после событий января 1905, вся величие грозы, разыгравшейся в России, перенеслось на Г. Гапона, связывалось с его именем. В глазах эмигрантских кругов он был единственным практиком революции и ее первой фигурой. В апреле 1905 г. Г. Гапон провел в Париже конференцию социалистических партий с целью объединения их в боевой союз и выработки единой тактики в революции. Однако переговоры по объединению революционных сил закончились безрезультатно - партийные бонзы не согласились признать в Г. Гапоне вождя, мотивируя отказ недостаточной компетенцией "батюшки", а фактически завидуя и опасаясь его авторитета. В мае 1905 г. Г. Гапон вступил в партию эсеров, но вскоре был исключен за "политическую безграмотность". Популярность русского рабочего лидера за границей была огромна: о нем постоянно сообщала пресса, в витринах выставляли его портреты, на афишах большими буквами писали его имя, взглянуть на него добивались иностранные знаменитости. За его рукописи платили огромные гонорары (в Париже он написал несколько брошюр и прокламаций, а также начал писать записки-мемуары). В России рабочие далее считали его своим вождем и даже собирались поставить при жизни памятник. Вскоре он получил через специального посланника подтверждение формальных полномочий быть постоянным представителем петербургских рабочих. На деньги (50 тыс. франков), полученные от доверенного лица японского посланника в Париже Сокова (как оказалось позже, агента охранки), закупил транспорт оружия для русской революции, но нанятый для этой цели пароход "Джон Крафтон" затонул. Переживая тяжелые минуты, пытался развлечься в парижских ресторанах, где непременно заказывал "Ревет и стонет Днепр широкий" Т.Г. Шевченко. После амнистии участников революции в конце декабря 1905 вернулся в Петербург.
Обратившись через посредников (среди которых был директор департамента полиции П.И. Рачковский) к главе Кабинета министров С. Ю. Витте и министру внутренних дел П.Н. Дурнову, отец-революционер отрекался крайних взглядов, которые высказывал в прокламациях после событий 9 января и выступал за мирное развитие рабочего движения на профессиональной основе. Одновременно он добился согласия на открытие своих отделов и возмещения причиненных убытков в сумме 30 тыс. руб. Представители властных структур все же отнеслись к Г. Гапону с недоверием, считая его неуправляемым и очень опасным. Об отношениях с чиновниками и получении от них денег появились материалы в прессе. В декабре 1905 г. газета "Гусь" опубликовала статью "Долой маску!" с разоблачением Г. Гапона как агента полиции; одновременно П. И. Рачковский обвинил его в получении денег от японцев. Г. Гапон вынес дело на суд, будучи уверенным, что оправдается, поскольку действовал в интересах народа.
За короткое время талантливый организатор возобновил деятельность всех своих 11 отделов как беспартийных рабочих организаций. Имя Г. Гапона, как и раньше, привлекало народные массы. В конце января 1906 правительство запретило деятельность "Собрания". В свою очередь партии, которые претендовали на руководство рабочим движением, перед угрозой потерять влияние даже на своих членов, начали борьбу с "Гапоновщиной" как демагогией. Показательно, что интересы полиции и революционеров в этом вопросе сошлись. Г. Гапон, который хотел делать политику сам, стал опасным для всех. Безусловно предан делу революции деятель стал ее первой большой жертвой.
В начале 1906 г. Центральный комитет партии социалистов-революционеров принял решение ликвидировать Г. Гапона как провокатора. Единственным доказательством его измены стали показания П. Рутенберга (Мартина), будто Г. Гапон хотел выйти через него на Боевую организацию эсеров и с этой целью пытался завербовать. Главным судьей выступил член ЦК и одновременно платный агент департамента полиции Евно Азеф (не исключено, что этим убийством он хотел списать провалы и неудачи возглавляемой им Боевой организации, виной которым он был сам). Заманив Г. Гапона на дачу в Озерка под Петербургом (полностью доверяя другу Мартину, отец приехал туда в одиночку и без оружия), П. Рутенберг с 6-ю боевиками самосудом казнили Г. Гапона 28 марта 1906 года. Он висел в петле больше месяца, пока труп, наконец, обнаружили. Характерно, что эсеры не решились открыто взять на себя ответственность за содеянное, представив убийство как частное дело П. Рутенберга и одновременно отмежевавшись от лица последнего. В 1909 г. бывший директор департамента полиции А. Лопухин выдал революционерам тайну Е. Азефа, чем окончательно запутал все следы.
